Главная >> Новости/События >> Вторая часть откровенного интервью с мамой-киборгом из Тольятти

Вторая часть откровенного интервью с мамой-киборгом из Тольятти

Молодая женщина из Тольятти Екатерина Харитонова появилась на свет с врожденной физической особенностью. Как это повлияло на ее жизнь – Катерина рассказала в большом откровенном интервью, первую часть которого можно прочитать здесь.

— Сейчас вы сидите с ребенком, основной работы нет. Какие планы на будущее?

— Ну как же?! Вы так говорите: «Основной работы нет…» У меня почти полный рабочий день: у меня ребенок в саду – я работаю. Это не хобби, это полноценная работа.

— Но трудовая книжка дома лежит…

— А у меня ее вообще нет!

— Ваша работа – что-то вроде фриланса?

— Да, работаю из дома. Телефон – это мое рабочее место.

— Нынешнее положение дел вас устраивает?

— Да, я к этому и стремилась: это удобно и комфортно, без отрыва от семьи. Я, может, была бы согласна работать в какой-то компании, но чтобы не выходить куда-то в офис, чтобы это были или свободный график, или фриланс. Планов, каких-то суперстратегических размышлений у меня не было. Но в целом, я, конечно, не останусь на том положении, на котором нахожусь сейчас. Есть мысли, но пока я не знаю, как их реализовать. С появлением протеза, с появлением меня в Инстаграме полностью – появляются предложения, что дальше развивать, блог, или еще что-то. Я пока в растерянности – в какую сторону двигаться.

— В любом случае, блог стоит развивать, потому что есть такая вещь, как банальное человеческое любопытство.

— Это да.

— Заглянуть в чужую жизнь, как-то ее отслеживать, пассивно в ней участвовать путем созерцания – почему бы и нет?

— Мне и самой это в кайф. Потому что я сама проговариваю свои мысли, мне становится от этого легче. А во-вторых, мне много пишут: мамы, у которых детки в таком положении, либо девочки, у которых такая же ситуация. И они мне пишут: «Катя, какая ты молодец, что так говоришь об этом! » У меня и с юмором публикации, и черный юмор у меня проскакивает… Мальчики мне не пишут, мальчики молчат.

— То есть, вы оказываете своим собеседникам какую-то моральную поддержку?

— Своего рода. Я бы хотела помочь чем-то больше, чем просто своей болтовней, но пока не знаю, как это сделать, и у меня пока нет какого-то моего внутреннего ресурса. Я пока не могу внутри своей головы все это структурировать: чем и кому помочь более осознанно? Я бы хотела сделать что-то большее в направлении принятия инвалидов, чтобы не было деления на нормальный и ненормальный – вот этого я хочу.

— К вам обращаются люди со схожими проблемами и ситуациями. Насколько серьезно стоит для них эта проблема? Ее не устранишь, не исправишь. Какое у вас к этому отношение?

— Разное. У меня есть девочка, с которой мы близко общаемся. Она к этому относится так же легко, как я. Она из Новосибирска, помоложе меня, и всю жизнь с протезом – вот в этом только наша разница. А многие пишут, что для них эта ситуация сложнее в плане приятия, чем было у меня. Например, человек без протеза вообще не выходит из дома.

— Какие проблемы их волнуют? Косметического порядка или социумного?

— Знаете, бытовые моменты мало кого из инвалидов волнуют. Их больше волнует моральный аспект. Дело в окружении. Мне повезло, меня не обижали в этом плане. Но, тем не менее, я сама всю жизнь пряталась. Было принято прятаться. Даже внутри моей семьи были такие фразы из детства типа: «Может, кофточку наденешь? » А зачем? А почему меня нужно прятать? Ну, вот я такая. Это было не со зла сказано, это было проявление заботы: вдруг меня это беспокоит, давай наденем кофточку. Меня это тогда не беспокоило, это пришло со временем. Но, видимо, это была не одна фраза – может быть, кто-то еще на улице мне об этом сказал. Я выбрала для себя стратегию: я спрячусь – значит, этого нет, значит, я нормальная. Я жила «нормальной» очень долго – до 27 лет пряталась.

 

— То есть, вы создали для себя такой комфортный мирок, за пределы которого не было необходимости выходить?

— Да, у меня был очень узкий круг моих людей, перед которыми я была спокойна. Где-то в компании с друзьями, с друзьями друзей я, конечно, не буду прятаться. Но идя по улице, я всегда прячу руку либо в кармане, либо в кофте, либо еще как-то – обязательно.

— Еще раз приведу в пример нашу с вами общую знакомую. Ее профессия предполагает публичность, постоянные встречи с людьми. Это интересный пример взаимодействия с окружающим обществом. Зачем прятаться? Сейчас человек с любой проблемой, которая явно не мешает окружающим, может найти свое место.

— Знаете, кто-то сильный, кто-то слабый. Видимо, я в какой-то момент дала эту слабину – может быть, меня смутил какой-то взгляд или еще что-то. Открытых конфликтов не было, были вот такие взгляды, которые меня очень сильно смущали. Ну, нет у меня руки, что я с этим поделаю, почему они смотрят? Я беру, и прячу руку. Это я сейчас уже понимаю, когда я взрослая, когда я замужем, меня не парят какие-то такие мелочи. А когда мне было 14 лет – вот тогда этот перелом и случился. Я в детстве не переживала вообще. Когда начались первые намеки на романтические отношения у подружек, у друзей, я такая: «Угу, а я-то кому нужна? » И вот эта мысль меня прямо – бам! – по голове. У меня же руки-то нет! Я была малышкой, и для меня это было открытием. То есть, до этого я не замечала, я сама забывала, мои друзья забывали, что у меня нет руки. Меня, например, могли пригласить: полезли на дерево! А я понимаю, что я могу это сделать до определенного момента, а дальше – всё, дальше нужны две руки, я не полезу, я не смогу. А они об этом даже не задумывались. Да и я не задумывалась. А в этот переломный момент романтических отношений я очень сильно грузилась. Никто не мог подобрать мне тех слов, которые бы мне, наверное, помогли. И я не уверена, что в такой ситуации есть какие-то ободряющие слова, которые реально помогут. А потом как-то отлегло через пару лет. Но я вот прям грузилась.

— И теперь у вас семья, ребенок, а у тех, у кого были романтические отношения – у них как сложилось?

— У меня было немного подруг. Мне везло на адекватных мужчин – парней, мальчиков, — чаще, чем им. У них порой были вообще дикие истории, а у меня – все с уважением.

— Окружающие к вам более деликатно подходили, чем к ним?

— Да. Но тут тоже такой момент: я сама себя так ставила. Меня так воспитывали. Папа мне привил, что уважение ко мне должно быть в любом случае: неважно – это просто друг, или это какой-то левый знакомый. Мне казалось, что это само собой разумеется. Но так было не у всех, некоторые позволяли некорректно с собой поступать. В целом, мои парни… Я так говорю «парни», как будто их была целая толпа. До мужа были всего два человека, с которыми были какие-то смешные подростковые отношения. Они мне прививали самоуверенность, уважение: не других ко мне, а меня к самой себе. Я помню фразу: «Кать, ты можешь с одной рукой больше, чем мои одноклассники с двумя». А я такая: «Блин, серьезно, я ведь могу. Почему же я так об этом парюсь? » И вот тогда – как-то полегчало.

Вячеслав Смирнов, фото Лилии Вебер

Поделись с друзьями
x

Посмотрите и вот это

В Тольятти похоронен известный бизнесмен и политик Алексей Кириенко

Сегодня, 27 ноября, в Тольятти похоронили Алексея Кириенко. Об этом сообщает телеграм-канал «Камера-обскура». ...