Главная >> Горячие новости >> Интервью с мамой-киборгом из Тольятти: «Ты можешь с одной рукой больше, чем остальные с двумя» (часть I)

Интервью с мамой-киборгом из Тольятти: «Ты можешь с одной рукой больше, чем остальные с двумя» (часть I)

 

Екатерина Харитонова живет в Тольятти, ей 27 лет, замужем с 2015 года, воспитывает ребенка 2,5 лет. Девушка появилась на свет с врожденной физической особенностью. Как это повлияло на ее жизнь – Катерина рассказала в своем откровенном интервью, первую часть которого сегодня представляем (вторая часть опубликована чуть позднее здесь).

— Какое у вас образование, кем вы работаете?

— Я училась на строителя, но по профессии не работала ни дня, ушла в СММ (маркетинг в социальных сетях, — авт.). Это было потому, что после университета я почти сразу забеременела, осталась дома, в декрете было скучно, и я случайно попала в эту сферу.

Какие-то увлечения есть у вас?

— Сейчас особо нет, потому что времени не так много, занимаюсь с ребенком. А так, в целом, всю жизнь было рисование. Какое-то время была верховая езда.

— Вы оканчивали какую-то художественную школу?

— Я начинала с простой художественной школы. Это не какая-то академическая школа – то есть, у меня нет диплома или сертификата, это просто были курсы. Потом был архитектурный колледж. Поступила в Самарский университет на архитектора, но перевелась сюда в ТГУ на строительный факультет.

— Вы сказали про конную езду. Какой период вы этим занимались?

— Это было с 14 до 15-16 лет. Я лошадьми «болела» с детства, и только к этому возрасту мы нашли у нас в Тольятти иппотерапию. Это не просто верховая езда, она своего рода лечебная для особенных деток. Но я, наверное, была там одной из самых взрослых. Мне нравилось, даже были какие-то соревнования внутри школы. Я и сейчас периодически катаюсь, летом меня муж вывозит, у нас тут есть конюшня. Покатаюсь час – на этом, наверное, всё.

— Как называется ваш протез?

— Просто тяговый протез.

— Это врожденный дефект руки?

— Да.

— Я в этом совершенно не разбираюсь, как такой диагноз называется?

— Ой, с диагнозами вообще беда, потому что у меня написано очень странно. И так как мне сейчас уже 27 лет, мне говорят, что так не должны были написать. У меня написано: врожденная ампутация правой кисти. По идее, мой диагноз называется аплазия (группа аномалий, при которых может отсутствовать какая-либо часть тела либо орган, — авт.). Почему написано таким образом – никто мне не говорит.

— То есть, когда с самого начала вам писали этот диагноз, термин еще не придумали? Врачи с этим не сталкивались?

— Не знаю, в чем причина. Врожденная ампутация в моей логике – это когда была рука, и ее ликвидировали после аварии или еще чего-то. Почему мне так написали – я не понимаю.

— Ну, термин хотя бы понятен – что с человеком происходит: например, ему в каком-то возрасте ампутировали руку… Другое дело, когда человек родился с этой особенностью…

— Мне, на самом деле, проще, чем людям, которые потеряли руку. Я с рождения приспособилась ко всему. По сути выбора не было, горя не было. А у таких людей рука была, и потом не стало. Это очень сложно и страшно. Я даже не представляю, каково им. Именно в моменте утраты.

— По этому поводу я хотел спросить: как вы взаимодействовали с людьми в детском, подростковом возрасте? Обращали ли ни на вас внимание? Потому что дети бывают злыми дураками: обращают внимание на большие уши, на цвет волос, на что угодно.

— Обращали, конечно. Я не знаю, в чем дело: то ли мне так повезло, то ли меня родители так преподносили в коллективе – у меня не было никакой травли или еще чего-то плохого. Нет, были дураки на моем пути, конечно, чего уж говорить. И детки могли что-то не очень тактичное сказать. Но в целом у меня было обычное детство – такое же, как у всех: у меня хорошие друзья были с младшего возраста и до сих пор. Не было чего-то из ряда вон выходящего. Я общаюсь с другими людьми в такой же ситуации, там не очень хорошо с ними обходились в детстве в школе, очень серьезно все было. Видимо, мне повезло с окружением. Хотя это спорный вопрос. Я училась в обычной общеобразовательной школе, потом перевелась в физико-математический лицей, там был немного другой контингент ребят. Все меня нормально принимали. Оговорюсь: были и конфликты. Но у меня были друзья, которые меня защищали. У меня брат с сестрой взрослые, которые тоже иногда вмешивались в мои отношения с какими-то обидчиками.

— Не мешала ли ваша особенность в получении образования, работы?

— Нет. Насчет образования: все считали, что я выбрала прикладную специальность, архитектуру – это макет, рисование, что-то надо делать руками. Я делала медленнее, но я делала. В Самаре было тяжело. Нагрузка сильная. А я очень ответственная с детства. Всегда любила учиться, отличница и перфекционист. Либо идеально, либо никак. Идеально не получалось. По мне это сильно ударило морально. В какой-то момент я просто поняла, что не вывожу. Перевелась в Тольятти... Сейчас я работаю над своим «синдромом отличницы». Вроде успешно.

 

— Вы сейчас в декретном отпуске?

— У меня же официального трудоустройства не было, так что до трех лет, наверное, я в декрете.

— Вы до какого возраста обходились без специальных приспособлений?

— Мне первый протез делали в три года. Мы с мамой летали в Питер, там жили в каком-то институте. Это была такая махина, все на правую руку крепилось ремнями на спину и грудную клетку. Для трехлетнего ребенка это было тяжело.

— Протез делали за государственный счет?

— Да. Он был тоже активный, то есть у него пальчики сжимались-разжимались. Но я им недолго пользовалась, мне было намного удобней без него. Я помню, что я на велосипеде с ним каталась. А потом недолго проносила, все забросила, бегала без него. Следующая попытка была в 15 лет: уже здесь, в Тольятти, мне делали обычный косметический протез. Но я их вообще не люблю, для меня это рука от манекена, по-другому я не могу назвать. Мне объективно было намного удобней без протеза. Даже получив вот этот, нынешний, он у меня уже почти полгода, я до сих пор к нему привыкаю. Мне недавно задали вопрос: «Кать, а что ты не умеешь? Что ты не можешь делать из-за своей особенности? » Я крепко задумалась. Дай мне время – я ко всему приспособлюсь: где-то очень странно, где-то я смешно могу какие-то действия делать, но я могу сделать практически все. Я имею в виду бытовой план, я не имею в виду, например, полет в космос или еще что-то. Бензопилой не могу я пользоваться – она для правшей.

— Вы, наверное, знаете такую девушку (называю имя, — авт.), она фотограф.

— Да, мы с ней общались.

— У нее такой же диагноз. Сколько лет я ее знаю – она никогда не прибегала к помощи протеза. Насколько я вижу – это ей не мешает. Я ее в работе видел, как она управляется с фототехникой. Несколько лет назад она даже сама принимала участие в эротических фотосессиях, выкладывала фото в интернет. Судя по всему, ее нисколько не беспокоит эта особенность.

— Я в обычной жизни тоже этого не замечаю. И когда я сталкиваюсь с чем-то, что вызывает трудности, я такая думаю: «Оо, а я совсем забыла, что руки-то нет, что я не могу это сделать так ловко, как другие люди». У людей было очень много вопросов о том, как я обращалась с грудничком, маленьким ребенком? Так же, как и все остальные. Для меня вообще не было проблем. А какой у меня есть выбор? Я так разговариваю, как будто я какая-то вся суперкрутая. Просто я вот так живу, я не циклююсь на этом. Но конечно, циклююсь, чего уж там греха таить. Но именно бытовые моменты – нет в этом большой проблемы. Да, мне нужен был протез, потому что отсутствие протеза руки – это перекос позвоночника, это вечные сколиозы, которые всегда со мной. Протез, конечно, удобен: я могу двумя руками что-то брать – в одну руку взять пакет, другой рукой открыть дверь. Раньше я тоже это делала, я вешала на локоть или еще как-то. В таких мелочах он мне сейчас заметно облегчил жизнь. Но и без него я тоже приспособилась по-своему.

— В социальных сетях я видел некоторые ваши фотографии. У вас не было желания поэксплуатировать эту тему? Вы симпатичная барышня, могли бы поучаствовать в фотосессиях. Как вы к этому относитесь?

— Я нормально к этому отношусь. Мне нравится, как я выгляжу с протезом. Я завела эту тему в Инстаграме, потому что это была у меня терапия по принятию себя. Я хоть и справлялась со всем, но это, знаете, как если бы я пыталась делать вид, что я нормальная. Я всю жизнь это тщательно скрывала: у меня почти вся одежда с карманами, чтобы куда-то спрятать руку, чтобы никто не увидел. Я вот так жила, хоть я и старалась бодриться.

— Я видел ваши фотографии, на большинстве из них такой ракурс, который скрывает вашу особенность.

— У меня нет ни одной фотографии, где видно правую руку. Ни одной, представляете.

— Есть.

— Да? Ну, может быть, случайно, потому что целенаправленно я не делала. Но в инстаграме я оторвалась: когда я получила новый протез, я уже через месяц сделала себе фотосессию, потому что мне было страшно выйти с ним на улицу. Получается, протез в кармане уже не спрячешь. Я такая: «Блин, а как окружающие будут реагировать? » Было страшно, у меня тряслись руки, когда я первый раз выходила. Но ничего, нормально.

— Эту фотосессию вы сделали для себя. А у вас не было мысли попробовать себя в модельном бизнесе, потому что давно существует тенденция востребованности в этой сфере особенных людей, у которых может быть разный цвет глаз, особенности пегментации кожи и так далее. Потому что на немассовые индивидуальные физические проявления люди обращают внимание, эту тему можно поэксплуатирповать

— Я всегда открыта предложениям. Но сама я даже не знаю: с чего начинать? А в целом – мне был бы любопытен такой опыт.

— Достаточно обратиться в модельное агентство, чтобы получить какие-то навыки.

— Не могу относиться к этому так уж серьезно. Я уже слишком взрослая, чтобы быть моделью.

— Возраст – тоже достаточно условная вещь. Потому что насчет «слишком взрослой» нужно понимать, что есть «взрослые», а есть «настоящие взрослые».

— Я имею в виду, что у модели короткий срок карьеры. Компания «Моторика», в которой мне делали протез, помогает тем, кто согласен на такие движухи. Есть несколько таких девочек, которые принимают участие в различных фотосессиях, они снимаются для маленьких брендов. Я спросила: «А как это все происходит? » Они сказали: если обращаются, то мы, конечно, помогаем. Я скинула им свои данные: пригласят – поеду, не пригласят – да ну и ладно.

Вячеслав Смирнов, фото Лилии Вебер

Поделись с друзьями
x

Посмотрите и вот это

Неужели коррупция? Мама убитого тольяттинского спортсмена Кушнира выступила с открытым обращением

18+ 24 июня в беседке у кафе «Левша» на улице Базовой, что ...